В 1611 г. (смутное время российской истории) к устью Печоры подошёл английский корабль «Дружба» (капитан Джеймс Вэден). Логан, Персглоу и ещё несколько англичан поднялись вверх по реке и остановились в Пустозерске на зиму для налаживания торговых связей и сбора информации о странах северо-востока и торговых путях в Китай. Они привезли в Англию новые сведения о реке Енисей, таймырских реках Пясине и Хатанге и другие подробности о енисейском и туруханском крае.
Английским мореплавателям так и не удалось самостоятельно пробиться сколько-нибудь дальше Карских Ворот. Чтобы добраться до Обской губы, нужно было обогнуть полуостров Ямал или воспользоваться волоками. Берега Ямала оказались для англичан непреодолимой преградой. По-видимому, западноевропейские мореплаватели так и не смогли достичь Обской губы, если не считать неподтверждённых сведений от пленного сибирского царевича Маметкула о гибели в устье Оби неизвестного западноевропейского корабля. По крайней мере, никто из них не вернулся с подобным известием.
Джон Мильтон (John Milton; 1608-1674) так описал навигационную обстановку у берегов Вайгача в поэме «Потерянный рай»:
Так два полярных ветра, встречно вея, В Кронийском море сталкивают льды, Хрустальными горами заградив К востоку от Печоры мнимый путь К богатым берегам Китая.
Англичане не смогли достичь центра русской пушной торговли Мангазеи, спрятанной в Тазовской губе в верховьях губы Обской. Мангазея была торговым узлом, связывавшим Обь с Енисейским краем. Если бы англичане смогли обосноваться на Оби и Енисее, им бы открылись внутренние водные пути в Южную Сибирь, что обеспечило возможность самостоятельного сообщения с Центральной Азией. Однако англичане не успели и не смогли перехватить инициативу освоения Сибири у российского государства и его передовых отрядов в лице северных поморов и южного казачества. Поморы создали уникальные суда ледового класса — кочи и освоили северное мореплавание из Белого моря в Карское. «Плывя по ветру,— записал С. Бёрро,— все русские ладьи опережали нас. Согласно своему обещанию кормчий Гаврила и его друг часто приспускали свои паруса и поджидали нас». А казачество, начиная с похода Ермака, преодолело Уральский рубеж, отделявший Европейскую часть России от Сибири и, главным образом, сплавляясь по рекам обского бассейна, приступило к активному освоению Западной Сибири и дальнейшему продвижению на восток.
Материалы о морских путешествиях к северным берегам Сибири были собраны, систематизированы и опубликованы выдающимися английскими учёными: Ричардом Гэклейтом (Richard Hakluyt, 1557-1616) и его преемником Самюэлем Перчасом (Samuel Purchas, 1577-1626).
Вместе с тем, интерес к поиску северного морского пути в Китай привёл в середине XVI в. представителей английских коммерческих компаний к экономическому сотрудничеству с Россией и развитию Архангельского порта.
На протяжении веков изучение, измерение и картографирование России было связано с опаснейшими экспедициями.
Экспедиции по поиску Северо-восточного прохода, предпринятые представителями западноевропейских держав, начиная с середины XVI в., неизменно оканчивались неудачно. В сложившихся условиях европейские государственные деятели, академические круги и коммерческие компании предприняли ряд усилий, чтобы сподвигнуть российские власти к организации широкомасштабных научных исследований Северо-Востока Евразии.
В строгом соответствии с намерениями Петра I были организованы и осуществлены: Первая Камчатская (1725-1730) и Вторая Камчатская (Великая Северная), экспедиции (1734-1748), целями которых были поиски Северного морского пути из Европы на Дальний Восток и выяснение вопроса «сошла-ся ли Америка с Азией?». Множество геодезистов положили свою жизнь в стремлении положить на карту пределы Отечества.
Результаты поиска северо-восточного прохода не привели к открытию удобного морского сообщения со странами Юго-Восточной Азии по Севморпути. На Северо-Востоке Евразии до XX в. так и не было обнаружено «несметных сокровищ». В итоге Северо-Восток Евразии перестал представлять интерес для мировых держав и коммерческих компаний. Вместе с тем самоотверженный труд российских исследователей привёл к фиксации очертаний Северо-Восточных пределов Евразии. Приоритет России на Северо-Востоке Евразии был зафиксирован созданием первых карт этого доселе недоступного «уголка земного шара» и не оспаривался другими державами.
Расширение Российской империи на северо-восток произошло не столько за счёт военных действий и промышленного освоения (которое было весьма рискованным). Пределы Российской империи на северо-востоке получили естественные и законные очертания вследствие их научного изучения российскими геодезистами и картографами.
Начало подготовки отечественных геодезистов и картографов было положено в 1700 г. Петром I с основанием в Москве Школы математических и навигацких наук (Навигацкой школы). Начальником Навигацкой школы ученым-математиком А.Д. Фарварсоном были выполнены одни из первых геодезических съемок в Москве. Школа математических и навигаторских наук в Сухаревой башне — родоначальница Московской геодезической школы.
Показательно, что в работе В.И. Вернадского «Очерки по истории естествознания в России в XVIII столетии», посвященной истории возникновения и становления отечественной научной и академической жизни, о деятельности геодезистов и астрономов содержится на порядок больше упоминаний, чем о любых других специальностях (и геодезисты, и астрономы упоминаются более 50 раз, при этом об астрономах говорится в большинстве случаев в контексте астрономо-геодезических определений пунктов опорной сети) .
Рождение и становление российской науки связано с реализацией петровского проекта картографирования и исследования Евразии и, в значительной степени, поисков северо-восточного морского прохода на пути из Европы в Китай.